Читаем без скачивания Волки из страны Далеко-Далеко. Одиночка. Тень. Страж - Кэтрин Ласки

Тут Хип перевел глаза на Фаолана. Эдме показалось, что в них затаились презрение и еще какое-то чувство. Интересно, заметил ли Фаолан?

Пока Хип рассказывал о своей истории, Свистун громко зевнул. Сам он вырезал рассказ о своих ранних воспоминаниях, о том времени, когда искал дорогу в клан МакДункана и размышлял, не остаться ли одиночкой. Фаолану эта история показалась честной, но Хип усмехнулся:

– Могу ли я поинтересоваться, как Свистуну вообще пришла недостойная мысль покинуть свой благородный клан и на всю жизнь остаться одиночкой?

– Нет, не можешь, – резко отозвался Свистун. – Вот закончу кость, и сам всё увидишь. Если твой смиренный ум поймет ее.

Тирлач тоже не горел желанием рассказывать о своей истории, хотя временами давал кое-какие намеки. Но Фаолан даже этого не делал. Когда идея наконец-то созрела у него в голове, он убедился в том, что никто за ним не смотрит, и подошел к куче костей. Он выбрал таз сурка, потому что его по диагонали пересекала красивая серая трещина, напоминавшая по очертаниям реку, в которой его нашла Гром-Сердце. Рядом с ней было бледное пятно, напоминавшее их пещеру, где они провели лето. Фаолана всегда удивляло, почему другие глодатели не хотят подмечать мелкие детали, уже присутствующие на поверхности костей, – маленькие трещинки, впадины, тени. Правда, Хип однажды воспользовался уже имеющейся трещиной, но только однажды, когда выреза́л Фаолана, перепрыгивающего через огненную стену. И то она была настолько очевидной, что на нее невозможно было не обратить внимание. Сейчас же, насколько мог судить Фаолан, ни один глодатель специально не искал такие природные черты.

Если внимательно присмотреться, то почти на любой кости можно разглядеть целый пейзаж, и тогда остается его вырезать. На тазу сурка уже виднелись река, небо, летняя берлога. Отсутствовала только Гром-Сердце, но Фаолану не составит труда ее вырезать. История как бы сама проявлялась в кости, и зубы Фаолана буквально ныли от нетерпения поведать ее миру.

Однажды поздним вечером, через несколько дней после того, как глодатели приступили к своим костям, Фаолан увидел дерево с развилкой, в которой можно было уютно расположиться на ночь. В последний раз он взбирался на дерево, когда охотился на кугуара в Крайней Дали. Эта развилка находилась примерно на той же высоте и уж, во всяком случае, ниже огненной стены, через которую он успешно перепрыгнул.

Фаолану даже не потребовалось делать большой разбег. Только оказавшись в развилке, он увидел, что к ней примыкают еще две ветки, образуя нечто вроде гнезда или корзины, в которых совы переносят свои угли, только гораздо больше. Превосходное логово, если так можно было выразиться.

Сквозь мохнатые лапы елей просвечивало небо. Звезды только-только загорелись, но он уже различал рога созвездия Карибу. Это заставило его вспомнить друмлин, который он соорудил в честь карибу, пойманного с год назад. Как же тот случай отличался от случая с маленьким щенком на скалистом холме! Фаолан невольно содрогнулся в небесной корзине, как он уже обозвал свое новое логово. Казалось, стоит только протянуть лапу, и коснешься звезд. Звездные рога поднимавшегося над горизонтом карибу предвещали возвращение Великого Волка, проводника к Пещере Душ.

Фаолан поднял лапу и задумчиво рассмотрел ее при свете луны. Да, это отметина малькада, бледный узор, похожий на скрученную спиралью звезду. Его снова посетили мысли о том, что он часть единого целого, бесконечного круговорота всех вещей в природе. Он вспомнил ту ужасную ночь, когда обнаружил череп Гром-Сердца и выплескивал свою тоску в скорбном вое. Он вспомнил, как утешился, подумав о том, что пусть ненадолго, но их с Гром-Сердцем пути пересеклись в этом бесконечном кружении. Он вспомнил свой глаффлинг, как называют волки поминальные песни, который напоминал не столько плач, сколько молитву благодарности судьбе за все хорошее. И вновь закружились хороводом слова этой песни.

Вечно кружатся, вечно кружатся,Медведи, олени и волки.Откуда пришел я? Куда мне податься?Безумного мира осколки…Все мы части одного,Непохожие снаружи.Неизвестно, отчего –Ведь никто из нас не хуже.Бьется сердце с громким стуком.Не забуду этот звук я.

Но вот Фаолан пересек границу яви и сна; мысленная песня стихла, и он снова оказался у звездной лестницы, помогая маленькому щенку взобраться на нее и устремиться к Пещере Душ.

«Я звездный странник!» – думал он, воображая, как странствует среди созвездий. Он понимал, что это всего лишь полудрема, но воображаемое казалось таким реальным! Ночь вздымалась под его лапами темными волнами, звездная пыль оседала на его шкуре, окутывая полупрозрачной дымкой.

Как реально! И очень знакомо! Неужели я бывал здесь раньше? Но это невозможно. Разве живущие на земле волки могут ходить по небу? Он явно не умер. Но вот по звездному небу его снов вытянулась длинная тень. Холодок пробежал по его спине. Послышался едва слышный треск… Клац… Клац… Клац… Только не здесь! Не здесь!

Фаолан резко вздрогнул и окончательно проснулся, едва не упав с дерева. Он навострил уши, но ничего не слышал. Ни треска, даже ни шороха.

«Значит, это мне причудилось во сне, – прошептал он себе. – Во сне!»

Он посмотрел на ощетинившееся звездами небо, по которому только что гулял во сне, и прищурился. И тут ему привиделись маленькие кости, испещренные отметинами. Он попытался разглядеть узор из царапин и вдруг увидел целую картину. Пока глодатели выбирали себе материал для работы, там, на склоне холма, лежали другие кости, кости щенка, история которого пока не закончилась.

Фаолан почти наяву увидел, как щенок спрыгивает с лестницы в жажде мести. Эта малышка не успокоится, пока не будет найден и наказан убийца. Тут же волк понял, что должен сделать. Он должен пойти и принести кости щенка, которые захоронил вместе с лапой Гром-Сердца.

Тихо он спрыгнул с дерева и снова посмотрел наверх. Луна светила ярко, и его могли заметить. Но с запада приплывает густое облако, которое прикроет ночное светило. Фаолан подождал, пока край облака наползет на луну, и поспешно тронулся в путь.

Глава двадцать седьмая

Тень

Еще в минувшую луну трескучего льда Хип понял, что Фаолан задумал что-то подозрительное. Сейчас, когда близился конец гаддерглода, Хип все больше и больше приходил в отчаяние. Членом Стражи должен стать он, он! Если нынешний король Га’Хуула умрет, а новый правитель добудет себе уголь Хуула, то стражей освободят от их обязанностей, и их уродства исчезнут, как это случилось с Хаймишем, великим фенго с кривой лапой. И наконец-то у Хипа отрастет хвост. «То, что было кривым, выпрямится, что было слабым – окрепнет», – так гласит пророчество. Нет, это не мечта, не сон, это самая что ни на есть правда.

Впрочем, вероятность того, что после поражения на бирргисе Фаолан все-таки победит, оставалась, пусть и небольшая. Этот презренный волк неплохо глодает, надо отдать ему должное. По поводу других Хип не беспокоился. В конце концов, он же из клана МакДунканов, а всякому волку известно, что предпочтение отдается представителям этого клана. Что бы там ни говорили о равенстве, все это – пустая болтовня.

Следовательно, нужно избавиться от соперника в лице Фаолана, и несколько дней назад Хипу в голову пришла неплохая идея. И как он раньше не додумался? От него не скрылось, что Фаолан снова убежал в ночь, помахивая своим серебристым хвостом, словно знаменем. От этого даже заныл несуществующий хвост Хипа. Ну что ж, когда этот мерзкий глодатель вернется, с ним наконец-то можно будет разделаться. «К рассвету тебе наступит конец», – подумал Хип.

Желтый волк затрусил в противоположном направлении, к месту, где плотно росли переплетшиеся между собой березы. Даже их корни перепутались, что считалось дурной приметой. Говорят, семена таких деревьев взошли во время гнилой луны, то есть когда днем на небе виднелась бледная тень луны предыдущей ночи. Но Хипу было все равно. Это идеальное место для хранения его кости, настоящей кости, на которой он начал запечатлевать историю убийства малькада волком. И не просто волком, а глодателем! И у него имелась еще одна кость – Кость Доказательства.

– Просыпайся, Дэрли, просыпайся! – Мхайри усердно трясла сестру за плечо и даже резко ткнулась в нее мордой.

– Что случилось? Зачем ты меня будишь? Убери свою морду подальше.

– Фаолан… он… – начала было Мхайри.

– Что опять не так с Фаоланом? – устало прервала ее Дэрли. – Выглодал очередную кощунственную кость? Хватит уже беспокоиться. МакДаффы всегда относились к нему с подозрением. Они всех подозревают.

– Это связано не с костью.